Twitter Follow us!

Интервью

Тим Монтгомери: «У меня была лучшая работа в мире , а теперь я в тюрьме подметаю опавшую листву»

22.01
Тим Монтгомери: «У меня была лучшая работа в мире , а теперь я в тюрьме подметаю опавшую листву»

В юношестве Монтгомери считался феноменально одаренным, он всегда был очень легким и техничным бегуном, не силовым. В 19 лет, в 1994 году, он побил мировой рекорд среди юниоров в беге на 100 м, правда, его результат не был официально зафиксирован, потому что дорожка оказалась на 3,7 см короче. Тем не менее, на это стоило поглядеть.

В 1996, в 21 год, он вошел в состав эстафетной команды США на Олимпиаде в Атланде, а Грин, который на 5 месяцев его старше, в команду не попал. Через год, однако, Грин выиграл золото на Чемпионате мира в Афинах, а Монтгомери завоевал только бронзу. До того момента, как он вновь будет первым, ещё оставалось 5 лет.

В его тюремной спальне 47 человек, у Монтгомери – верхняя койка; его разбудят в 5 утра и нужно будет быстро заправить постель, чтобы не опоздать на завтрак, который начинается в 5.30. В 6.30 он приступает к работе. Его должность называется landscaper, это значит, что он будет подметать листья, зарабатывая 12 центов в час. И то же самое повторится завтра, послезавтра и на следующий день. Если Монтгомери будет отбывать весь срок полностью, то эта рутина затянется до 6 июня 2016 года.

Мысли о свободе помогают ему держаться. Он упоминает Париж и делает это с гордостью, как если бы титул до сих пор принадлежал ему. Речь идет о 14 сентября 2002 года, тогда, на финале Гран-при Монтгомери пробежал 100 метров за 9,78 секунды, установив мировой рекорд. В тот же день Мэрион Джонс праздновала победу на стадионе вместе с ним, она поцеловала его при всех, и они объявили себя самой быстрой парой в мире. «Я был настолько высоко, насколько только может был человек», - говорит он. «Так мне казалось».

И он в течение 4 часов говорил о своих спортивных талантах и о том, как он их попусту растратил, о том, как его зависть к Морису Грину привела к использованию им допинга, о Джонс, о том, как они пали так низко, до тюремного заключения. Об адской тюремной жизни и о том, как его недавняя свадьба за решеткой может стать настоящим спасением. «Я сам себя разрушил», - говорит Монтгомери. «Я всю жизнь пытался быть мужчиной, и вот я здесь, и со мной обращаются как с ребенком».

Во время интервью, я спросил его о вине, о чувстве вины: не угнетает ли его то, что он обманывает мир легкой атлетики, принимает препараты, продает героин? И его ответ был убедителен, честен и хладнокровен. «Вы спрашиваете меня, что я чувствую. И я должен глубоко копать, чтобы добраться до чувств», - говорит Монтгомери. «Чувствовал ли я, что пересекаю черту, когда принимал допинг? Нет, только не придя в спорт с улиц. Это даже не приходило в голову, не буду приукрашивать. Нужно было превзойти всех, всю систему, и если бы это было возможно, я бы это сделал».

«Всему этому меня научили улицы. Но я вам скажу, если я был хладнокровен, то Мэрион была ещё хладнокровнее. Её вообще ничто не волновало».

«Морис запал в мою голову», - говорит Тим. «Я хотел всего, что у него было. Организаторы турниров и экипировщики говорили: : «Если ты не сможешь победить этих ребят – Грина и Ато Болдона, – мы не сможем платить тебе как им».

«Без него с его фирменным поведением на старте, щелканием языком, все было не так. Ужасно неприятно было смотреть на то, как он потешался над остальными спортсменами. В наших забегах дело было не в секундах, для меня это было что-то очень личное».

После Чемпионата мира 1999 в Севилье Монтгомери решил превзойти Грина. Он говорит, что «продал душу». «Я бы отдал что угодно, чтобы стать быстрейшим в мире», - говорит он. «Ничто немогло помешать мнена моем пути».

Решение, которое он принял, было уйти от тренера Стива Риддика и присоединиться к группе Тревора Грэма. Грэм был успешен, у него была Джонс, постоянно оказывавшаяся лучшей в мире. Монтгомери не знал, применяют ли они допинг, но подозревал, что да. И был готов присоединиться.

Решающая беседа состоялась как-то вечером дома у Грэма. Грэм начал говорить Тиму о силе, о том, что он слишком лёгок. Намеки были очень явными, тренер начал показывать Монтгомери видео Бена Джонсона, чтобы подтвердить свою точку зрения. «Он говорил мне: «Сложно описать, чего бы ты мог достичь, используя стероиды».

В этот момент большинство разумных людей подключили бы свою сознательность, и в этот момент Монтгомери пересек черту. Но, как объясняет сам спортсмен, сознательность не входила в его планы. «Я думал, что это зеленый свет. Все, что мне было нужно, это крупный контракт с Nike, реклама, я хотел быть звездой».

Его следующей остановкой была Мексика. Там его представили Анджелу Хередиа, которого Грэм использовал в качестве поставщика. Монтгомери заявляет, что ему показали документы с перечнем клиентов Хередиа, и там точно фигурировал Грин.

Это озвучивалось и ранее, самим Хередиа, но Грин отрицает, что когда-либо использовал допинг. Когда в прошлом году были опубликованы доказательства в виде банковского платежа и анализа крови на имя Грина, он сказал, что всегда был против допинга. И все, что он когда-либо покупал у Хередиа, было других спортсменов из его тренировочной группы, но не для него.

Но тогда, после встречи с Хередиа, все сомнения Монтгомери улетучились. Думал ли он о том, что его могут поймать? «Нет», - говорит он. «Возможность быть отстраненным на 2 года не приходила мне в голову. Других же не ловили. Отец Анджела сказал мне, что допинг выводится за 12 дней, просто эти 12 дней нужно прятаться».

«Итак, на 12 дней мы включали на стадионе фонари и тренировались ночью, а днем оставались в отеле. Когда я жил с Мэрион, у нас на воротах были камеры, чтобы когда приходил допинг-контролер, было ясно, кого посылать открывать».

Настоящее улучшение в результатах, однако, не пришло на следующий год, пока не был запущен план под названием «мировой рекорд». Грэм сменил поставщиков и начал работать с Виктором Конте, основателем Балко в Берлингеме (Калифорния). Этот план был разработан специально, чтобы превратить Тима в быстрейшего человека на планете, и разработан он был в комнате для переговоров Балко совместно с Чарли Френсисом, бывшим тренером Бена Джонсона.

В очередной раз это не затронуло совесть Монтгомери, зато всколыхнуло его амбиции. «Я знал, что приближаюсь к краю. Я знал, что мы обманываем всех. Чарли сказал мне: «Тим, у тебя есть способности к тому, чтобы стать обладателем мирового рекорда». А я не думал, что есть более разбирающийся в спринте человек, чем Чарли Френсис».

Определенно, Френсис был прав. В 2001 году Грин едва победил Монтгомери, а в 2002, наконец, Тим одержал убедительную победу на этапе гран-при в Брюсселе. Монтгомери говорит: «Морис потом подошел ко мне и сказал: «Ты добился своего, а?». А я сказал, что это было просто дело времени». Но после того как я стал быстрее него, Морис избегал наших очных встреч на дорожке. Можно было видеть, как его магия исчезла. Легко можно увидеть в другом спортсмене, когда он подсознательно ощущает себя побежденным и не хочет бороться».

Через 2 недели после Брюсселя Монтгомери пробежал за 9,78 в Париже. Это было настолько быстро, насколько только можно: та высота, с которой он начал свое долгое движение вниз.

Два факта о Монтгомери, которые подчеркивают, какой у него был талант, и как он его растратил. Первый: мировой рекорд мог быть отменен, но он утверждает, что поставил его, будучи «чистым». По его словам, препараты Конте вызывали чудовищную боль в желудке, он бросил их принимать и, вместо этого, в 2002 году перешел на разрешенные пищевые добавки. Но он понимает, что мало кто ему поверит. Второй: поскольку он больше интересовался наградами за победы, чем самими победами, он уже никогда не узнает, к чему бы мог его привести его природный талант.

«У меня было все, заложенное природой, чтобы достичь своей цели, если, конечно, выкладываться на 100 процентов», - говорит он. «Но я никогда этого не делал. Потому что я хотел ходить в ночные клубы, на вечеринки, наслаждаться жизнью».

Но его жизнь начала рассыпаться на кусочки после того, как Балко раскрыли в сентябре 2003. Через год он уже пытался защититься от обвинений в допинге и должен был выплачивать все возрастающие штрафы. «Я жил уже не по средствам, заработанным в легкой атлетике», - говорит Монтгомери. «Мне нужны были деньги, и единственным доступным и известным мне способом были наркотики». Другими словами, он использовал одно преступление, чтобы обеспечить себе защиту от обвинений в другом.

Остальные члены его команды тоже понесли наказание. Джонс провела 6 месяцев в тюрьме в прошлом году за ложные показания по поводу употребления допинга и финансовое мошенничество, Конте провел в тюрьме 4 месяца и 4 – под домашним арестом, а Грэм только что вышел из-под годового домашнего ареста.

Грин, тем временем, носит на правом бицепсе татуировку с буквами GOAT (дословно – «козел», «дурак», «козерог»), которая расшифровывается Greatest Of All Time (величайший) и довольствуется плодами своих успехов. Он до сих пор представляет adidas и участвует во всяческих телешоу. ИААФ подтвердила, что не осведомлена о каких-либо допинговых делах по отношению к Грину.

А Монтгомери продолжает платить по счетам. Ему помогает поддержка Джамали, матери одного из его 4-х детей, которую он однажды бросил, уехав к Джонс. 5 октября они с Джамали обвенчались в тюремной часовне. Ей даже позволили остаться на 30 минут после службы.

Одна вещь, которая выводит его из себя, это невозможность быть настоящим отцом. «Когда твои дети приходят тебя навестить, как можно говорить им, чтобы вели себя хорошо, при том, что ты сам в тюрьме?», - говорит Тим. Поэтому он размышляет о том, как по-другому помочь. Сейчас он думает о том, чтобы Джамали продала его медали на интернет-аукционе.

Он говорит, что сполна получил урок и хотел бы, чтобы его история была поучительна для других. Правда, наверное, немного людей в мире, кто бы так легко загубил свой талант и так охотно пошел по пути саморазрушения.




Сообщает - vk.com/allathletics



2015   2014   2013   2012   2011   2010